«Дальний космос нам не нужен»
Фото: Сергей Жульев

Фото: Сергей Жульев

Соратник Королева Александр Смирнов считает, что России не нужно продолжать космическую гонку

Об Александре Смирнове, живущем в Нижнем Новгороде бывшем сотруднике ОКБ Сергея Королева, «Русская планета» узнала совершенно случайно. Как бы невзначай рассказала о нем Нина Зотова — заведующая отделом районной библиотеки им. Пушкина. Удивительно, но предварительные поиски информации об Александре Степановиче в Интернете оказались безуспешными: удалось обнаружить лишь небольшое упоминание о нем — в издании нижегородского Машзавода, где Смирнов долгое время занимал должность главного конструктора. Поэтому корреспондент «Русской планеты», добровольно отказавшись от привычного формата интервью, попросил Александра Степановича рассказать о себе как можно поподробнее.

Как в вашей жизни смогли соединиться такие вехи, как военное детство, работа в московском ОКБ Королева, космическая гонка и наш горьковский Машзавод?

– Родился я в городе Шахты, в Ростовской области. В первые годы войны оказался в оккупации, через наш город в сторону Кавказа и Сталинграда каждый день проходили немецкие войска. В такой обстановке я и пошел в школу, фашисты считали, что неграмотный раб не сможет быть полезен в будущем, и нас практически принудительно отправляли на занятия. Уже в начале 50-х годов я учился в Таганроге, потом оказался в аспирантуре в Москве, а после нее чудесным образом устроился на практику в ОКБ Королева. Там я проработал вплоть до 1963 года, пока мне не предложили на отличных условиях перебраться в Горький для работы в создаваемом здесь филиале ОКБ. Но, к сожалению, в 1966 году Королев умер, филиал так толком и не заработал, после этого я уже оказался на Машзаводе. Сначала работал в аппарате главного конструктора, а потом занял его место.

Над чем вы работали в ОКБ Королева?

– Я был сотрудником отдела электротехники и автоматики. Главным моим делом стала разработка системы ориентированных солнечных батарей. Первые два спутника, которые мы запускали, работали на аккумуляторах, из-за этого они были недолговечны, зато поверхность уже третьего спутника была почти полностью покрыта нашими батареями, а спустя какое-то время, была введена система, когда эти батареи самостоятельно обращались в сторону Солнца. Работал я и над топливными системами, приводом для подачи топлива, который использовался и на кораблях типа «Восток».

В каком состоянии бюро подошло к отправке в космос Юрия Гагарина? Было ли это так сложно, как об этом рассказывается в фильмах и книгах?

– Космическая гонка на нас действительно давила. Мы прорабатывали три вида кораблей: 1К, 2К и 3К, так вот 3К — это уже аппарат с человеком на борту. С 1К (опытный спутник) все прошло нормально, работу по методике Королева проводили размеренно и методично. Можно сказать, что мы сначала запустили его по принципу «дальше», а потом изменили принцип на «выше», в результате — 100 километров вверх. А вот работа над 2К продолжалась совсем недолго, нам предписали срочно переходить к 3К. Королев запретил что-либо изменять в уже работающих системах, поэтому наш топливный привод был жутко уродливым, и по «внешним данным» не должен был работать, но работал. К тому же были проблемы с соединением всех систем, так как каждый отдел работал по-своему, в итоге одно время ОКБ работало круглосуточно, пока наш демократичный Королев не дал команду к отдыху. Впрочем, первый же аппарат с манекеном по имени Иван Иваныч успешно сделал виток вокруг Земли и вернулся обратно. Поэтому по поводу Гагарина мы не переживали, все прошло в штатном режиме и не стало для нас драмой или сюрпризом.

То есть апрель 1961 года для вас прошел буднично?

– Абсолютно. Мы все не ожидали такого ажиотажа вокруг Гагарина. Смешно, но я вообще отказался ехать тогда на Байконур — там был жуткий холод. Подумал, что ничего особенного не произойдет, и отправил вместо себя одного из младших сотрудников. Кто мог тогда подумать, что это станет историческим событием?! Теперь об этом можно внукам рассказывать. А тогда мы знали, что технические проблемы решены заранее, и весь состав ОКБ там просто не нужен.

Вы были знакомы с Юрием Гагариным?

– Лично — нет. Конечно, мы неоднократно виделись при работе в ОКБ, но общаться с ним мне не доводилось. Зато более тесно мы работали со вторым космонавтом, Германом Титовым. Незадолго до полета, когда тот расспрашивал Королева по техническим вопросам, Сергей Павлович подозвал меня и сказал, что я отвечу на них намного лучше. Надо сказать, что полет Титова был более сложным, витков было больше, космонавту стали доступны системы торможения и управления кораблем, поэтому для нас это было, возможно, даже более интересным вызовом.

Вы так тепло отзываетесь о Сергее Королеве. Он повлиял на ваше становление? Каким он был человеком?

– Я многим ему обязан. Благодаря ему я сформировался и до сих пор переформироваться не могу. Вся моя дальнейшая работа во многом была ориентирована на ту систему, которую продвигал в ОКБ Сергей Павлович. Он, в отличие от многих, участвовал в обсуждениях идей наравне со всеми, каждый молодой сотрудник мог аргументировано заявить, что Королев неправ. Когда я сделал так уже в Горьком, на Машзаводе, случилась чуть ли не катастрофа. Королев любил людей, в лицо он знал, наверное, всех сотрудников ОКБ. Даже, когда через несколько лет он приехал в Горький, посмотрел на меня и сказал: «Я его помню, если он меня не забыл!» (смеется). Однажды я попал к нему на личный прием по поводу жилплощади. У меня уже была семья, ребенок, ждали второго, а нас собирались поселить в комнату — пошел просить квартиру. Королев спросил меня, сколько мне лет; я ему ответил — 28. Тогда он сделал мне интересное предложение: «Давай меняться! Я тебе все, что есть у меня, а ты мне все, что есть у тебя!». Понятно, что это был отказ, но я до сих пор тепло вспоминаю тот разговор. Увы, меня не было на похоронах Королева, но, как рассказывали очевидцы, в какой-то момент кто-то попросил встать тех, кого Сергей Павлович хоть раз каким-нибудь образом наказал. Никто не встал.

Каким вы видели будущее в первые годы покорения космоса, и каким оно вам представляется сейчас?

– Мы тогда совершенно не думали о какой-либо фантастике, о далеких галактиках и прочем. Работали над высадкой человека на Луну, шли параллельно с американцами, но они нас опередили. Сейчас я с глубоким сожалением отношусь к сворачиванию отечественных космических программ, но считаю, что в ближайшие десять лет нам не нужно развивать космическое направление. Ближний космос покорен, спутники работают, а дальний космос нам не нужен.

Вы уверены, что американцы были на Луне?

– Да, они точно были на Луне. Все данные, которые они представили, невозможно фальсифицировать.

(На этих словах Александр Степанович открывает шкатулку, в которой лежит небольшой кусочек металла, а на крышке — карта Луны. — Примеч. авт.)

Вот, кстати, его нам с товарищем подарил начальник нашего отдела. Это часть копии сферы, которую мы отправили на Луну. Точка — это место ее падения, там сфера разлетелась на множество таких кусков, на всех одинаковая надпись: «СССР. Сентябрь.1959». Копию такой сферы, только полностью, дарили президенту США. Символически СССР тоже побывал на Луне (смеется).

Президент заявляет о том, что Россия давно не гонится за «сверхдержавностью». Вам, фактическому победителю космической гонки, не обидны такие слова?

– Скажу даже так: я согласен с президентом в этом вопросе. У нас много других важных дел на Земле. Покорение дальнего космоса и новая космическая гонка — это ужасно дорогое и ненужное занятие.

В чем, на ваш взгляд, кроется причина неудач тех космических программ, которые проводились в последние годы?

– Все очень просто. Сейчас нет руководителей уровня Королева. Тогда главной целью было созидание, а сегодня — доход. Как в том анекдоте, когда начальники ищут заместителей тупее себя, чтобы их не «подсидели». Потом начальник уходит, а заместитель, занявший его место, опять ищет кого-то тупее себя. Что в итоге получится? (смеется). Вот Королев так не делал. Или, как говорят про Сколково: «А ты знаешь, какие там технологии? Нет? Вот и я не знаю!». А мы были абсолютно уверены в том, что мы делаем.

Вы довольны тем, что когда-то оказались в Горьком? Вам здесь нравится? Как изменяется город?

– Город меняется в лучшую сторону, мне вообще здесь очень нравится. И нравилось тогда. Буквально через несколько лет после переезда из Москвы я понял, что стал спокойнее, хожу медленнее. Особенно это заметно в самой Москве. А еще здесь продукты всегда вкуснее, причем любые. Если бы мне после переезда в Горький когда-нибудь снова предложили вернуться в Москву, я бы точно отказался.

Александр Степанович дает поближе посмотреть на памятную медаль Сергея Королева, которую ему вручили несколько лет назад, и с гордостью показывает обратную сторону обложки книги Бориса Чертока с автографом автора и словами: «На память о совместной работе. 1995 год».

– Ну, вроде никаких технических секретов и военных тайн я вам не рассказал, — на полном серьезе заявляет Александр Степанович. — Можете печатать!

Читайте в рубрике «Титульная страница» Пыль и жирУченые пришли к сенсационному выводу - к ожирению может привести обычная домашняя пыль! Пыль и жир

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
История, политика и наука с её дронами-убийцами
Читайте ежедневные материалы на гуманитарные темы. Подпишитесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»