Рожденные в «Рекорде»
Фото: из личных архивов А. Сахарова

Фото: из личных архивов А. Сахарова

Руководитель творческой группы «Черный пруд» Алексей Сахаров — о неформальном городе Горьком

«Черный пруд» — творческое объединение, созданное в 1987 году группой нижегородских художников. Оно сыграло значительную роль в культурной жизни закрытого советского Горького, вернув интерес публики к нерегламентированной живописи. Руководитель творческой группы «Черный пруд» Алексей Сахаров рассказал РП об андеграундном коллективе и о том, почему на одного художника приходится по десять его ценителей.

«Черный пруд» был создан уже состоявшимися художниками, а с чего все начиналось?

– С квартирных выставок. По сути это были типичные для доперестроечного времени квартирники — собиралась местная интеллигенция, общалась кто о чем. Кто-то читал стихи, кто-то философствовал. Такие «собрания» были очень популярны. Чаще всего выставки проходили в верхней части города, в квартире Леши Андреева. Его жена очень кстати работала в кинотеатре «Рекорд», кем-то вроде киноведа или искусствоведа — в кинотеатрах были такие должности. Причем «Рекорд» был особым кинотеатром. У моих знакомых были попытки по знакомству организовать выставки в «Рекорде» — в результате им всем дали по шапке, объявили выговор. И после этой неудачи негосударственные выставки окончательно стали квартирными. Народ собирался каждый четверг, но экспозиция висела и после ее «открытия», прийти и посмотреть можно было в любое время, нужно было только договориться с хозяевами квартиры. Постепенно «выставка» у Андреева закрылась, но начала работать другая, в Сормово. Одна женщина открыла там свой «салон» — тоже в квартире, где-то за кинотеатром «Ракета».

В 1986 году все изменилось: начались перестройка, гласность — стали появляться настоящие выставки. Осенью того года ребята из ДК Орджоникидзе организовали фестиваль молодежного искусства. У них в ДК был Музыкальный Молодежный Клуб (позже — рок-клуб, единственный в городе. — Примеч. авт.). Они очень активно интересовались джазом, устраивали концерты, «привозили» отличных исполнителей, таких как Владимир Чекасин. В ММК приезжали люди из музыкальных клубов Ленинграда и Москвы. Музыкальный клуб сумел найти общий язык с комсомолом, а потому у него и получилось официально организовать такой крупный фестиваль. На этом фестивале состоялась первая большая выставка — в ней участвовали не только будущие члены «Черного пруда» (с некоторыми из них мы еще только познакомились на этой выставке), но и многие другие художники. В фойе, на балконах — везде были развешаны картины. Потом был большой концерт, а в конце праздника все желающие даже писали какую-то общую большую картину.

Фото: из личных архивов А. Сахарова

Фото: из личных архивов А. Сахарова

Фестиваль был событием, ведь квартирные выставки — это не выход. Выставка должна немного иначе функционировать, должны быть свободный вход, официальное открытие и закрытие. Круг лиц должен быть шире, важен процесс, обсуждение. В то время были очень популярны обсуждения выставок. Сейчас это ушло. Были попытки возродить традицию, но они закончились неудачей — что-то изменилось. У людей уже другое мировосприятие, а тогда был всплеск всего: интереса, коллективизма, хотелось обсуждать, говорить.

«Черный пруд» появился после этого фестиваля?

– Почти. В декабре того же года горком организовал выставку в «Рекорде», и тоже сборную. Как раз на этой выставке у нас возникла идея создать собственное объединение. Было понятно – времена меняются, можно действовать, а в коллективе легче выжить, и легче организовать выставку. Мы собрались в «Рекорде», перед закрытием этой самой выставки. Решили написать устав — обсудили, утвердили. Выбрали руководителя… меня. А казначеем выбрали Алексея Акилова. И пошли регистрироваться.

В Министерстве культуры нам сказали, что сами по себе существовать мы не можем. Тогда действовал закон «О добровольных обществах» от 1933 года, в котором говорилось, что создавать добровольные общества можно только при юридическом лице, то есть при какой-либо организации, к примеру, при областном комитете профсоюза. Мы стали искать, кто бы мог взять нас к себе под крыло. Я даже ходил к руководству парка «Швейцария», предлагал им устраивать выставки в летние праздники. Никто не соглашался, но нам вовремя пришла в голову идея — ведь горком организовывал выставки, может, мы будем ему интересны? Так и оказалось. Свои следующие выставки мы устраивали уже в «Рекорде», на втором этаже вестибюля, рядом со сквером, который назывался Черный пруд. Сначала нас в «Черном пруду» было восемь. Я, Леша Акилов, Яков Васильченко, Галя Каковкина, Коля Сметанин, Гена Урлин, Коля Опыхтин и Сергей Суворов. Потом приняли Сергея Сорокина и еще позже Наташу Панкову.

Каждый раз для того, чтобы провести выставку мы писали заявку, прикладывали список работ, и я все это тащил в Министерство культуры. Пару раз приходили люди из Союза художников, проверяли наши заявки, смотрели, как мы работаем. Тогда уже все работы пропускали к участию в выставке, но, тем не менее, приказ «разрешить» получить было необходимо. Потом стало легче.

Получается, что «Черный пруд» это нижегородские «Митьки»?

– «Митьки» — это немного другое, их объединяет манера одеваться и разговаривать, стиль жизни. Например, звонит один «Митек» другому и говорит: «Это кто это там лает!?», а ему отвечают: «С тобой не лает, а говорит, бандит…». А главным объединяющим началом нашего «Черного пруда» было желание выставляться. Образ «Митька» придуман. Все началось с отца Дмитрия Шагина. Он был художником, всех звал «Митьками», общался в определенной манере, все время носил тельняшку. А его сын перенял этот образ и стал использовать, создал такое объединение — «Митьки». Они, конечно, тоже писали и пишут. Лет семь-восемь назад они даже хотели приехать к нам, в Нижний Новгород. «Митьки» постарели, бросили пить и придумали себе развлечение — ездить по регионам, писать этюды и тут же дарить их. Своеобразная благотворительность. У нашей компании было несколько домиков в деревне, и «Митьки» зондировали почву, хотели приехать, познакомиться. В результате как-то не сложилось.

– Понятно, принцип объединения совершенно другой. А вдохновляло вас и ваших друзей тоже что-то особенное?

Вдохновляло то же, что и остальных. Информации было немного, и то «запрещенное», что удавалось раздобыть, и удивляло, вдохновляло. Смотрели фильмы Тарковского, итальянские, польские фильмы. Слушали «Битлов», позже — «Пинк Флойд» и Джимми Хендрикса. Книги занимали особое место — Борхес, Кортасар, Маркес, Кафка, Гессе, Джойс — читали все это взахлеб. Еще в восьмидесятые самиздатом стали печатать много «запрещенной» литературы. Тогда все это было в новизну. Когда я учился в школе, еще только–только в программу включали Есенина. Вокруг нас существовала своя среда, и в большинстве своем ее определяли самиздатовские книги. В ней было место и Высоцкому, Ахматовой, Мандельштаму. Недавно я взялся перечитать «Сто лет одиночества» Маркеса и почувствовал унылость. А тогда это все было откровением.

Фото: из личных архивов А. Сахарова

Фото: из личных архивов А. Сахарова

– Сейчас вы служите старостой собора, раньше преподавали живопись в вечерних и детских художественных школах. Не было желания заниматься исключительно живописью?

Сегодня жить живописью очень сложно. Есть несколько художников, которые известны — по разным причинам — и их работы покупают. Но большинство художников живут преподаванием, работами на заказ и тому подобным. Твое имя должно быть очень раскрученным, чтобы ты мог существовать исключительно за счет своей живописи, а это очень непросто — много лет нужно работать не только на развитие таланта, но и на свое имя. Самое важное и самое сложное — найти аудиторию, которая бы тебя не только ценила, но и покупала.

– А как же выставки?

На выставки приходит немного народу, но так было и в советское время. Например, наш главный нижегородский выставочный зал всегда был полупустым. В 2007 году мы организовали большую выставку в художественном музее, и сотрудники музея подсчитали, что экспозицию посетило около шестисот человек за месяц — для музея это стало едва ли не рекордом. А обычно выставку посещает двести-триста человек в месяц. Людей, интересующихся изобразительным искусством, не так много. Интересующихся музыкой гораздо больше. И театром — тоже.

Я учился в Ленинграде, ходил на выставки. Когда привозили что-то редкое, неожиданное, то народ валил. Ленинград — город все-таки культурный. Но настоящую очередь на выставку я видел всего один раз: в 1972 года у дома офицеров в Ленинграде тянулся хвост из желающих попасть на выставку Ильи Глазунова. Потому что это был скандал, эпатаж. У происходящего был привкус запрещенности, информация расходилась из уст в уста, и желающих становилось все больше. Но всегда, в любом городе есть постоянный круг ценителей. В Нижнем Новгороде, я думаю, это приблизительно тысяча человек. Есть в городе сто профессионалов, и на них есть тысяча зрителей. Это приблизительно. Но проблема остается всегда — есть ценители, и они редко оказываются покупателями.

Все удобства Далее в рубрике Все удобства«Русская планета» вместе с краеведами вспоминает самые необычные туалеты в истории Нижнего Новгорода Читайте в рубрике «Титульная страница» Школа вундеркиндовЛетняя Олимпиадная школа МФТИ выпустила очередных питомцев Школа вундеркиндов

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
История, политика и наука с её дронами-убийцами
Читайте ежедневные материалы на гуманитарные темы. Подпишитесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»